?

Log in

No account? Create an account

[icon] Новые реакционеры II - СПАЙДЕРЛОГОВО
View:Свежие записи.
View:Архив.
View:Друзья.
View:Личная информация.
View:1. З А Г Р А Н Ь ●●●. 2. LJ - МНОГО ИНФЫ ОБ ИСЛАМЕ ●●●. 3. ИСТОРИЯ АНТИСЕМИТИЗМА ●●●. 4. БЛОГ АНАТОЛИЯ ЗЕЛИКМАНА!!! ●●●. 5. PRO ZEKTOR ●●●. 6. ЭКС-ГУМАЦ ●●●.

Tags:, , , ,
Security:
Subject:Новые реакционеры II
Time:07:32 am
Оригинал взят у spiderlog в Новые реакционеры II
Год назад...
***

Новые реакционеры II
Маленький

Отмена проституции уничтожит Европу

“Вы хотите отобрать у нас все хорошие вещи, ради которых стоит жить: мини-юбки и сэндвичи с ветчиной”.

Короче говоря, вы можете сказать, что я пророк лишь наполовину, пророк, чьи предсказания реализуются очень и очень медленно. И теперь – Маурис Дантек. Что он предсказал?

Во-первых, как и я – транс-гуманизм. В этом мы соглашались, разница была лишь в том, что меня больше интересовал генетический аспект, а его – ментальный гибрид человека и машины. И мы пришли к одному выводу: транс-гуманизм начинает появляться – очень медленно и постепенно.

Следующее его пророчество – и оно по-настоящему блестяще, потому что он пришел к нему первым, задолго до других – появление на сцене джихадизма. Возрождение атакующего, насильственного ислама, террористические атаки, по мере того, как весь мир погружается в гражданскую войну. Откуда у Дантека такая невероятная интуиция?. Без всяких сомнений тот факт, что он поехал в Боснию во время балканских войн – в Боснию, первую из стран, в которой международный джихадизм тренировал свои лучшие кадры. Морис Дантек поехал в Боснию – и понял, что там в реальности происходило.

Но самое интригующее какие позиции занял Дантек после этого. Подход всех правительств к этой проблеме, в особенности подход французского правительства примерно такой: “Мы победим, потому что наши ценности сильнее: отделение церкви от государства, демократия, либерализм, прав человека и т.п.” И более того (но об этом говорить не принято) – наше оружие лучше.

Дантек говорит нечто другое. И здесь я его должен поставить, к своему собственному удивлению, рядом с Филиппом Мюрэем. Их творчество очень разное, но здесь они встречаются и дополняют друг друга. Есть малоизвестный текст Филиппа Мюрэя, “Любимые джихадисты”, опубликованный в 2002 году и насыщенный самой мрачной иронией. Позвольте мне прочитать из него отрывок: “Любимые джихадисты! Бойтесь гнева человека в штанишках бермуда! Бойтесь ярости потребителей, путешественников, туристов, выскочивших из своего автомобиля! Только представьте себе, как мы будем в восторге кататься по земле и в припадке радостной истерии рыть себе ямки после того, как вы превратите нас в женщин! ”. В другом месте он посмеивается над Салманом Рушди, который написал об исламистах: “Вы хотите отобрать у нас все хорошие вещи, ради которых стоит жить: мини-юбки и сэндвичи с ветчиной”.


По его мнению, только духовная мощь, такая, как иудаизм или христианство, в состоянии воевать с другой духовной мощью – исламом. Мориc Дантек описывал себя как “верующего сионистского бойца” – и требовал от нас на Западе того же. Джихадисты без всякого на то основания называют нас крестоносцами – но мы должны вернуться к этому, мы должны стать ими.

В этой точке я дам вам совершенно, казалось бы не связанный пример. Я сейчас читаю “Историю Жиронды” Ламартина – и на самом деле, это история французской революции. Меня потрясла та вера, которая вдохновляла французских революционеров., вера, которая позволяла им идти на безрассудные акты героизма, которая позволила им победить объединившуюся против них Европу, нанести ей военной поражение – в то время как внутри страны бушевали несколько гражданских войн. Есть ли в нас, в других либеральных демократах начала 21-го века такая же республиканская вера?

Этот вопрос уже поставлен, и ответ будет дан очень скоро.

Но чудовищная жестокость французских революционеров потрясает. Можно понять Жозефа де Местра, который считал французскую революцию совершенно сатанинским событием. На каждой четвертой или пятой странице книги Ламартина появляются насаженные на пики головы. Эти истории нескончаемы. Самая известная из них – о принцессе де Ламбаль, которой вырезали вагину. Революционер сделал из нее себе фальшивую бороду. Отрезанными головами играли в боулинг, детей заставляли рыть могилы для родителей. Одна за другой повторяются сцены, в которых палач достает из корзины гильотинированную голову, чтобы дать ей пощечину.

По сравнению с французскими революционерами, люди Исламского Государства представляются эталоном цивилизованности.

В этом пункте возникает сомнение, которым я хотел бы поделиться с вами, паскалево зловещее сомнение, которое, парадоксальным образом, может представлять собой проблеск надежды.

Традиционно считается, что человеческое существо способно на невероятный героизм и на невероятную жестокость, потому что им движет вера – религиозная, или иногда революционная. Паскаль поставил это под сомнение. Он полагал, что людей иногда охватывают приступы опьянения насилием, жестокости, стремления к резне. После этого они используют произвольную веру в качестве оправдания своих акций.

Жестокость и резня распространяется, поглощает всю страну.

И затем внезапно, все прекращается. Почему остановилась французская революция? Почему после какого-то из бесчисленных ударов люди вдруг устали от кровавой оргии? Мы не знаем об этом ничего. Внезапно, без всякой видимой причины, кровожадность исчезла. И может быть именно так – без всякой видимой причины, самым запутанным и не предсказанным образом, настанет конец и Исламскому Государству.

Об этом жестоком, насильственном мужском мире Филипп Мюрэй говорит очень мало. Он умер слишком рано для того, чтобы стать свидетелем его повторного появления. Прежде всего, он говорит нам об уставшем мире Запада, и все его предсказания сбылись с невероятной точностью.

Но до того, как я буду говорить о Филиппе Мюрэе, я хотел бы привести пассаж из Токвиля – просто хотя бы ради удовольствия – и это всегда удовольствие, когда подобная умственная одаренность сочетается с стилистической элегантностью: “Я хочу представить себе, в каких новых формах в нашем мире будет развиваться деспотизм. Я вижу неисчислимые толпы равных и похожих друг на друга людей, которые тратят свою жизнь в неустанных поисках маленьких и пошлых радостей, заполняющих их души. Каждый из них, взятый в отдельности, безразличен к судьбе всех прочих: его дети и наиболее близкие из друзей и составляют для него весь род людской. Что же касается других сограждан, то он находится рядом с ними, но не видит их; он задевает их, но не ощущает; он существует лишь сам по себе и только для себя. И если у него еще сохраняется семья, то уже можно по крайней мере сказать, что отечества у него нет.

Над всеми этими толпами возвышается гигантская охранительная власть, обеспечивающая всех удовольствиями и следящая за судьбой каждого в толпе. Власть эта абсолютна, дотошна, справедлива, предусмотрительна и ласкова. Ее можно было бы сравнить с родительским влиянием, если бы ее задачей, подобно родительской, была подготовка человека к взрослой жизни. Между тем власть эта, напротив, стремится к тому, чтобы сохранить людей в их младенческом состоянии; она желала бы, чтобы граждане получали удовольствия и чтобы не думали ни о чем другом. Она охотно работает для общего блага, но при этом желает быть единственным уполномоченным и арбитром; она заботится о безопасности граждан, предусматривает и обеспечивает их потребности, облегчает им получение удовольствий, берет на себя руководство их основными делами, управляет их промышленностью, регулирует права наследования и занимается дележом их наследства. Отчего бы ей совсем не лишить их беспокойной необходимости мыслить и жить на этом свете?”

Это было опубликовано в 1840 году, в шедевре Токвиля “Демократия в Америке” Это потрясающе. Что касается идей, то этот пассаж содержит практически все, что я написал. Этот кусок также содержит практически все, что написал Филипп Мюрэй. Филипп не добавил ничего – он лишь специфически поправил, что речь идет не о патерналистской власти, но в реальности – о власти материнской. Новые времена означают возрождение матриархата в новой форме, в форме правительства. Граждане продолжат наслаждаться состоянием продолжающейся инфантильности, и первым врагом, который попытается истребить наше западное общество будет наш мужской современник, сама маскулинность.

Отмена проституции – это просто суицид для Европы. В этом смысле, развитие французского общества подтвердило все диагнозы Филиппа Мюрэя – после его смерти. В особенности это стало явным после прихода социалистов к власти. Его пророчества осуществляются с огромной скоростью, которая, как я думаю, удивила бы его самого. В то, что Франция стала второй, после Швеции страной, карающей клиентов проституток было бы трудно поверить даже Филиппу Мюрэю. Он был бы в ужасе от подобной перспективы. Не так рано. Не так быстро. Не во Франции.

Отмена проституции означает отмену одного из столпов социального порядка. Это сделает брак невозможным. Проституция служит средством коррекции брака. Без нее исчезнет брак – а вместе с ним семья и общество в целом.

И поэтому вы можете сказать – да, этой самой старой формуле, всплывшей прямо из Средних Веков, салафитскому исламу можно предсказать великое будущее. И да, я остаюсь с моим пророчеством – даже если сегодня и кажется, что я неправ. И джихадизм найдет свой конец, потому что человеческие существа утомятся от резни и жертв. Но наступление ислама лишь начинается, потому что демография – на его стороне, и Европа, прекратившая рожать детей – в процессе суицида. И это не такой уж медленный суицид. Когда вы дошли до уровня рождаемости 1,3-1,4 – дела начинают продвигаться очень быстро.

В таких обстоятельствах всякие дебаты французских интеллектуалов об отделении церкви от государства, исламе и т.п. не имеют значения – поскольку единственный имеющий значение фактор – отношения между полами, семья, вообще не принимаются в расчет. И поэтому нет ничего удивительного в том, что за последние двадцать лет если кто-то и возглавлял интересный и значимый дискурс, так это были те, кому интересна реальная жизнь и реальные люди – то есть писатели, а не профессиональные интеллектуалы.

Мне посчастливилось хорошо знать и Филлипа Мюрэя и Мориса Дантека. Я видел, как они мыслят в реальном времени. Сегодня они мертвы – и мне более нечего сказать.

Это не означает, что я закончил. В новеллах идеи не так существенны, еще менее – в поэмах. Взгляните на пример блестящего новеллиста, в романах которого идеи играют играют главную роль. Можно сказать, что в “Бесах” идей больше, чем “В Братьях Карамазовых”, и с небольшим преувеличением можно сказать, что все идеи Достоевского можно найти в “Преступлении и наказании”. Все говорят, что это – его вершина, хотя лично я испытываю слабость к “Бесам”.

В моем возрасте я вряд ли начну выражать фундаментально новые идеи. И я оказался перед вами в странной ситуации – моей единственный партнер по диалогу умер. Во Франции еще остались талантливые писатели , но не такого уровня, как Мюрэй и Дантек. Я интересуюсь тем, что пишут другие – но меня это не захватывает.

И поэтому мне интересно – в чем смысл того, что я все еще жив? Является ли это вопросом литературной игры? Мюрэй и Дантек обладали великим литературным талантом, но также и еще более редким качеством – они писали, не думая об этикете и последствиях.

Им было все равно, что скажут о них в газетах, примут их идеи или нет. Они просто писали – только для своих читателей, никогда даже не задумываясь об ограничениях и страхах. Другими словами, они были свободными людьми.

И за их свободой следует освобождение других. Благодаря им, французские интеллектуалы сегодня – в новой ситуации, настолько новой, что они еще не осознали, что они свободны. Они свободны потому, что с них сняли смирительную рубашку левых. Они свободны потому, что более не страдают – или страдают меньше от чар священно магии, навязанной их предшественникам предположительно великими мыслителями прошлого столетия. Другими словами, священные коровы мертвы. Первым исчез с этого казалось бы, неизбывного горизонта мысли Маркс.

За ним в могилу последовал Фрейд. Этого все еще не произошло с Ницше я уверен, что и он окажется там очень скоро (здесь следует признать. что мои камрады очень ценили Ницше, и тут я с ними не согласен).

Нельзя сказать. чтобы французские интеллектуалы “освободили себя” – и я на этом настаиваю. Истина в том, что мы втроем – и я весьма горд те, что наряду с Филиппом Мюрэй, Морисом Дантеком участвовал в этом – освободили интеллектуалов. Ни один из нас не был мыслителем – мы, скорее были художниками – но мы освободили мышление. Теперь интеллектуалы могут этим заняться – и произвести на свет новые идеи.

Europa steht vor dem Selbstmord
von Michel Houellebecq 27.9.2016

comments: Оставить комментарий Previous Entry Поделиться Next Entry

[icon] Новые реакционеры II - СПАЙДЕРЛОГОВО
View:Свежие записи.
View:Архив.
View:Друзья.
View:Личная информация.
View:1. З А Г Р А Н Ь ●●●. 2. LJ - МНОГО ИНФЫ ОБ ИСЛАМЕ ●●●. 3. ИСТОРИЯ АНТИСЕМИТИЗМА ●●●. 4. БЛОГ АНАТОЛИЯ ЗЕЛИКМАНА!!! ●●●. 5. PRO ZEKTOR ●●●. 6. ЭКС-ГУМАЦ ●●●.