?

Log in

No account? Create an account

[icon] Шкура в игре: О проблеме доминирования упрямого меньшинства II - СПАЙДЕРЛОГОВО — ЖЖ
View:Свежие записи.
View:Архив.
View:Друзья.
View:Личная информация.
View:1. З А Г Р А Н Ь ●●●. 2. LJ - МНОГО ИНФЫ ОБ ИСЛАМЕ ●●●. 3. ИСТОРИЯ АНТИСЕМИТИЗМА ●●●. 4. БЛОГ АНАТОЛИЯ ЗЕЛИКМАНА!!! ●●●. 5. PRO ZEKTOR ●●●. 6. ЭКС-ГУМАЦ ●●●.

Tags:, , ,
Security:
Subject:Шкура в игре: О проблеме доминирования упрямого меньшинства II
Time:12:53 pm
Шкура в игре: О проблеме доминирования упрямого меньшинства II
Срп.png
Ислам? Было много исламов, и финальная аккреция совершенно отличается от более ранних. Дело закончилось тем, что сам ислам был побежден ( в суннитской ветви) пуристами просто потому, что они наиболее нетолерантны. Ваххабиты, основатели Саудовской Аравии, были теми, кто разрушал святыни, навязывал максимально нетерпимое правление, в той манере, которую позднее попытался сымитировать ISIS. Каждый новый нанос, каждое новое проявление суннитского ислама , как представляется, пыталось дать пристанище наиболее нетолернтным его ответвлениям.

Lingua Franca
На деловой встрече в Германии, в зале заседаний, который выглядит совершенно по-тевтонски, руководителей корпорации, которая достаточно велика для того, чтобы претендовать на статус международной или европейской, в случае, если один из присутствующих не говорит по немецки, все будут говорить.. на английском. Это, конечно, будет неэлегантная разновидность английского – та которой корпорации пользуются по всему миру. Таким образом оскорбляются одновременно и тевтонские предки присутствующих, и английский язык. Все это началось с асимметричного правила, согласно которому те, чей родной язык – не английский – могут говорить на (плохом) английском. Обратное – то есть люди, для кого английский родной, говорящие на других языках – менее вероятно. Французский должен был быть языком дипломатии, поскольку государственные служащие аристократического происхождения пользовались именно им – в то время как их более вульгарные соотечественники, вовлеченные в коммерцию полагались на английский. В соревновании двух языков победил английский, поскольку коммерция начала доминировать в нашей жизни. Эта победа не имеет никакого отношения к престижу Франции или усилиям ее слуг народа по продвижению этого более или менее красивого латинизированного и логические произносимого языка, по сравнению с орфографически запутавшимися заканальными пожирателями мясных пирогов.

Интуитивно мы можем понять, что lingua franca также возникает из правила меньшинства – и это вовсе не очевидно в лингвистике. Арамейский – семитский язык, развившийся из хаананского (к той же группе относятся финикийский и иврит) и напоминает арабский, и это был язык, на котором говорил Иисусу Христос. Причиной, по которой он стал доминировать в Леванте и Египте была не какая-то особенная имперская семитская мощь, или тот факт, что его носители могли похвастаться носами интересной формы. Персы, говорившие на индо-европейском языке распространили арамейский, язык Ассирии, Сирии и Вавилона. Персы научили египтян этому языку – который не был их собственным. Все было очень просто. Когда персы вторглись в Вавилон, они обнаружили администрацию, писцы которой знали только арамейский, и не могли писать на персидском – так арамейский стал государственным языком. Это привело ко всяким странностям – например, использованию древнесирийского (восточный диалект арамейского) в Монголии. Несколькими столетиями позже история повторит себя, и арабы будут использовать греческий в своей ранней администрации в 7-8 веках. В эллинистическую эпоху греческий вытеснил арамейский в качестве lingua franca Леванта, и писцы Дамаска вели свои хроники на греческом. Но не греки распространили греческий в бассейне Средиземного моря – Александр (сам – македонец, для которого греческий был вторым языком (но не пытайтесь обсуждать это с греками) не возглавил немедленную глубокую эллинизацию. Напротив римляне ускорили распространение греческого, который они использовали для администрации своей восточной империи.


Религии: улицы с односторонним движением
Точно также распространение ислама на Ближнем Востоке – бастионе христианства (здесь оно зародилось) можно объяснить двумя простыми асимметриями. Первые исламские правители не были особенно заинтересованы в обращении христиан в истинную веру – христиане были хорошим источником налоговых доходов. Исламский прозелетизм не интересовался “людьми книги” – то есть последователями авраамических религий. На деле, мои предки, пережившие тринадцать веков мусульманского правления видели определенные преимущества в том, что они – не мусульмане, в первую очередь, потому, что они не подлежали призыву на воинскую службу.

Два асимметричных правила выглядят следующим образом. Во-первых, если не-мусульманин женится на мусульманке, он должен принять ислам – и если любой из родителей ребенка – мусульманин, то и ребенок считается мусульманином. Во-вторых, превращение в мусульманина необратимо, отступничество является тяжелейшим грехом, кара за которое – смертная казнь. Знаменитый египетский актер Омар Шариф, урожденный Михаэль Деметри Шалхуб, происходил из семьи ливанских христиан. Он принял ислам, чтобы жениться на знаменитой египетской актрисе, и изменил свое имя на арабское. Позднее он развелся, но никогда не вернулся к вере своих предков.

С учетом двух этих асимметричных правил, можно провести простые симуляции и увидеть, почему оккупация небольшой исламской группой христианского (копсткого) Египта на протяжении нескольких веков привела к тому, что копты превратились в крошечное меньшинство. Точно так же, можно понять, почему иудаизм не распространяется и всегда остается меньшинством. В этой религии применяется обратное правило, согласно которому мать должна быть еврейкой, в результате чего межконфессиональные браки оказываются за рамками общины. Еще более жесткая асимметрия, чем в иудаизме, объясняет истощение и практическое исчезновение трех гностических сект Ближнего Востока: друзов, езидов и мандеев (гностические религии – те, в которых мистерии и знание доступны только меньшинству старейшин, в то время как остальные члены секты пребывают в неведении о деталях веры). В отличие от ислама, который требует, чтобы хотя бы один родитель был мусульманином, и от иудаизма, который требует, чтобы мать была еврейкой, эти три религии требуют, чтобы оба родителя были одной веры.

Египет – плоская страна. Распространение населения здесь характеризуется гомогенной смесью, позволяющий ренормализацию ( то есть, позволяет асимметричному правилу победить). Ранее в этой части мы видели, что для того, чтобы кошерные правила работали, необходимо. чтобы евреи были равномерно распредлены по всей стране. Но в таких местах, как Ливан, Галилея, северная Сирия, в горных районах, сохранились концентрации христиан и не-суннитских мусульман. Христиане не перемешивались с мусульманами, и межконфессиональные браки были редки.

Египетские копты также страдали и от другой проблемы: необратимости перехода в ислам. Многие копты перешли в ислам тогда, когда это казалось не более, чем административной процедурой – нечто, что помогает тебе найти работу или решить юридическую проблему в рамках шариата. Для этого не обязательно искренне верить – у ислама нет очевидного конфликта с ортодоксальным христианством. Мало помалу христианские и еврейские семьи, совершившие эти “маранские” переходы в ислам, стали реальными мусульманами – через два-три поколения потомки забывали об обстоятельствах, обусловивших переход в новую веру предков.

Ислам просто оказался более упрямым, чем христианство, которое само когда-то победило благодаря упрямству. Ибо, распространение христианства в римской империи можно рассматривать как произошедшее благодаря …слепой нетолерантности христиан, их безусловной, агрессивной и обращающей в иную веру непокорности. Первоначально римляне проявляли терпимость к христианству – в их традиции было иметь общих богов с другими членами империи. Но они не уставали дивиться – почему эти назаретяне не хотят давать и принимать богов, почему не предлагают Иисуса в римский пантеон – в обмен на какого-нибудь другого божка? Что, наши боги недостаточно хороши для них? Но христиане были нетерпимы в отношении римского язычества. “Преследования” христиан были порождены в куда большей степени нетолерантностью христиан в отношении пантеона местных божков, чем наоборот. То, что мы читаем в истории, написано христианской, а не греко-римской стороной.

Мы знаем слишком мало об этой римской стороне истории подъема христианства: в дискурсе доминируют жития святых. Примером является биография святой Екатерины, которая продолжала обращать в христианство своих тюремщиков до тех пор, пока ей не отрубили голову – все это прекрасно, за исключением того, что святая, скорее всего, вовсе не существовала. Нас кормят бесконечной чередой рассказов о христианских святых и мучениках – но очень мало о другой стороне, о языческих героях. То немногое, что нам известно – это обращение вспять христианства во времена отступничества императора Юлиана и писания его антуража из числа сирийских язычников вроде Либаниуса Антиохийского. Юлиан напрасно пытался вернуться к древнему язычеству – это было все равно, что пытаться удержать надутый шар под водой. И это произошло не потому что большинство было язычниками, как ошибочно полагают историки: это произошло потому, что христианская сторона была слишком бескомпромиссной. В христианстве были великие умы – такие, как Григориус Назианзенский или Басил из Кейсарии, но не было ничего подобного, даже близкого к великому оратору Либаниусу. (Моя эвристика здесь – более языческий разум является более блестящим, с более высокой способностью справляться с нюансами и неопределенностью. Чисто монотеистические религии, такие, как протестантское христианство, салафитский ислама, или фундаменталистский атеизм привлекают и успокаивают в себе сторонников буквального понимания и посредственностей, разум которых не в состоянии справиться с неопределенностью).

Мы можем рассматривать историю средиземноморских “религий”, или, скорее систем ритуалов и верований, как дрейф, диктуемый бескомпромиссными, нетерпимыми, что, в итоге, превращает систему в нечто действительно похожее на религию. Иудаизм чуть не проиграл из-за своего материнского правила, и привязанности к трайбалистской базе, но христианство властвовало, точно также, как ислам – и по тем же причинам. Ислам? Было много исламов, и финальная аккреция совершенно отличается от более ранних. Дело закончилось тем, что сам ислам был побежден ( в суннитской ветви) пуристами просто потому, что они наиболее нетолерантны. Ваххабиты, основатели Саудовской Аравии, были теми, кто разрушал святыни, навязывал максимально нетерпимое правление, в той манере, которую позднее попытался сымитировать ISIS. Каждый новый нанос, каждое новое проявление суннитского ислама , как представляется, пыталось дать пристанище наиболее нетолернтным его ответвлениям.
SKIN IN THE GAME
N. N. Taleb. This is a preliminary draft.
The Most Intolerant Wins: The
Dominance of the Stubborn Minority
comments: Оставить комментарий Previous Entry Поделиться Next Entry

[icon] Шкура в игре: О проблеме доминирования упрямого меньшинства II - СПАЙДЕРЛОГОВО — ЖЖ
View:Свежие записи.
View:Архив.
View:Друзья.
View:Личная информация.
View:1. З А Г Р А Н Ь ●●●. 2. LJ - МНОГО ИНФЫ ОБ ИСЛАМЕ ●●●. 3. ИСТОРИЯ АНТИСЕМИТИЗМА ●●●. 4. БЛОГ АНАТОЛИЯ ЗЕЛИКМАНА!!! ●●●. 5. PRO ZEKTOR ●●●. 6. ЭКС-ГУМАЦ ●●●.